Застенчивость

Я помню себя с четырех лет. Помню, что делала, чтобы не встречаться с людьми, приходившими к нам в гости. Это были люди, которых я знала: двоюродные браться, мои тети, дяди, друзья семьи, даже родные братья и сестры. Я пряталась в бельевых и продовольственных корзинах, чуланах, в спальных мешках, под кроватями — этот список можно продолжать до бесконечности — и все от того, что я боялась людей.
С возрастом мне становилось все хуже и хуже.

Хуже? Трудно не усмехнуться тому, что так похоже на начало рассказа Вуди Аллена. Однако совершенно ясно, что наша усмешка — не что иное, как попытка оградить себя от слишком сильного сопереживания воспоминаниям школьницы. Нам бы хотелось думать, что она преувеличивает: жизнь попросту не может быть настолько плохой. Но для многих застенчивых людей она именно такова.
У моего брата, вынужденного носить ортопедические приспособления, чтобы избавиться от последствий детского паралича, со временем развился столь же болезненный страх перед людьми. Стоило кому-нибудь постучать в нашу дверь, как Джордж начинал быстро прикидывать в уме, вся ли семья в сборе. Если все были на месте, он семенил к укромному месту под кроватью или в более безопасное убежище — в ванную комнату, где и запирался. И только после многочисленных просьб и долгих увещеваний он успокаивался и выходил, чтобы поздороваться с соседом или приехавшим погостить родственником.
Моя мать, наделенная состраданием и даром понимания человеческой природы, решила, что Джорджу необходимо помочь прежде, чем его застенчивость окончательно не станет неуправляемой. Его мучения продолжались и после того, как он снял ортопедические устройства. Убежденная в том, что Джорджу нужно общаться со своими ровесниками, мать настояла, чтобы его взяли в детский сад, хотя ему было тогда только четыре с половиной года, а группу набрали давным-давно. Вот что она вспоминает:

Весь первый день он плакал, не переставая хлюпал носом и чуть ли не в ужасе хватался за мое платье. Стоило воспитательнице или какому-нибудь ребенку посмотреть в его сторону, как Джордж зарывался лицом мне в колени или смотрел в потолок. Но когда воспитательница рассказывала детям занимательную историю или показывала музыкальные игрушки, в Джордже просыпалось любопытство, и он уже просто не мог не слушать и во все глаза смотрел на нее.
У меня возникла мысль, что Джордж не был бы так робок, если бы вдруг стал невидимкой. Тогда бы он мог наблюдать за происходящим в комнате и участвовать в игре, оставаясь не замеченным другими детьми. Естественно, совсем исчезнуть он был не в состоянии, но он мог стать почти невидимым — человеком, лицо которого скрыто под маской, как у героя его любимой радиопередачи, Одинокого Странника.
После ужина я попросила Джорджа помочь мне сделать маску-капюшон из коричневого бумажного пакета для покупок. Мы вырезали глаза, нос, рот и раскрасили ее — немного, чтобы она выглядела покрасивее. Джордж примерил ее и остался доволен. Он то и дело заставлял меня повторять один и тот же вопрос: «Что это за мальчик в маске?» и с радостью отвечал: «Одинокий Странник», или: «Господин Никто», или: «Не твое дело», а то и просто рычал как лев. Иногда он снимал свой колпак, чтобы я могла убедиться, что под ним был он, и никто другой.
Воспитательница согласилась посодействовать моему плану, более того, она заставила его работать. Она сказала остальным детям, что новичок будет носить специальную маску, и попросила их не срывать ее, а просто играть с этим мальчиком в колпаке. Как ни странно, этот необычный подход сработал. Джордж был частью группы, хотя и находился как бы на отдалении от нее. Он мог вообразить, что его никто не узнает, когда это было ему удобно, и ему не нужно было никуда прятаться. Постепенно он сблизился с остальными детьми и в конце концов стал с ними играть.
Он пошел в детский сад и на следующий год. Его уверенность в себе росла по мере того, как он осваивался с обстановкой. Но Джордж все еще ходил в маске — надевал ее каждое утро перед детским садом и снимал ее, только когда за ним приходил старший брат, чтобы увести домой.
Великий день наступил в конце года. Подготовительная группа Джорджа должна была дать цирковое представление для своих родителей. Так как Джордж ходил в детский сад весь этот год, он уже считался старожилом и хорошо знал, что и как делать. «Хочешь быть директором цирка?» — спросила его воспитательница, и Джордж прямо-таки запрыгал от восторга. «В таком случае, ты должен знать, что директору не полагается носить маску. Вместо нее он носит цилиндр и красивый костюм, — продолжала она, — так что, если хочешь быть директором цирка, тебе придется сменить свою маску на этот наряд. Хорошо?»
И вот Джордж был уже не просто частью своей группы, но главным человеком в цирке. Он громко приветствовал почтеннейшую публику, и все это видели! Ему уже не нужна была маска, он начинал превращаться в счастливого и здорового ребенка. Хотя он никогда не был очень общительным, он сумел близко познакомиться с мальчиками в начальной и средней школе.

Может показаться странным, что Джордж целых полтора года ходил с бумажным пакетом на голове. Но это оригинальное решение позволило ему постепенно сблизиться с другими людьми и привело к тому, что в один прекрасный день он снял маску и смог быть самим собой. Бумажный пакет успешно разрешил проблемы крайне застенчивого ребенка. Другим не так везет. Они становятся взрослыми, так и не научившись справляться с этой мучительной проблемой.
Застенчивость может в такой же степени искалечить психику, в какой самый тяжелый физический недуг может изувечить тело, а ее последствия могут стать поистине разрушительными:

Застенчивость создает трудности при встречах с новыми людьми и знакомствах, не доставляет радости от потенциально положительных переживаний.
Она не позволяет вам заявлять о своих правах, высказывать свои мнения и суждения.
Застенчивость ограничивает возможность положительной оценки ваших личных качеств другими людьми.
Она способствует развитию замкнутости и чрезмерной озабоченности вашими собственными реакциями.